Тематические сайты, по благословению епископа Новокузнецкого и Таштагольского Владимира:

Исповедь и Причастие.РУ      Соборование.РФ     Молитва.РФ     Пост.РФ     Война со страстями.РФ     Епархия НВК

Архиепископ Филарет (Гумилевский) «Слово о загробной жизни»

«Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся» (Кор. 15:51)

Архиепископ Филарет (Гумилевский)

Смерть нередко – событие мгновенное. А что следует за смертью? Необозримая умом вечность – вечность, в которой придется жить всем нам. Как не думать, как не думать много о том, что последует с нами после смерти? Мы говорили о вступлении души в вечность, о том, что встретит её в мире духов. Что же потом? Что это будет за состояние, в котором должна находиться душа, разлученная с телом? Во время земной жизни душа наша и возбуждается к деятельности телом и через тело обнаруживает свою деятельность. Во время сна, когда чувственные органы остаются без действия, незаметна и деятельность души. Не есть ли это указание на то, что, по разлуке с телом, душа будет в состоянии неопределенном, бессознательном, бездейственном до нового соединения с телом – орудием своей деятельности? Не все мы умрем, говорит св. апостол, говоря, что не всех застанет умершими последний всеобщий суд. Не показывает ли тем апостол, что состояние души, разлученной с телом, есть состояние, похожее на сон? Точно так и представляли себе некоторые состояние души за гробом до суда всеобщего, признавая неуместным и суд частный. Но справедливо ли это?

Пусть душа наша имеет нужду в органах чувственных для принятия впечатлений со стороны мира вещественного. По отношению к жизни загробной это значит только то, что душа, отрешившаяся от тела, не будет более принимать впечатлений со стороны вещественного мира. Но потеряет ли она там впечатления и мысли, которые собраны во время земной жизни, хотя бы относились они к миру земному? Потеряет ли она способность заниматься впечатлениями земной жизни, оставаясь сама с собою? При неотъемлемости самосознания души не может быть ни той, ни другой потери. Еще менее разлука с телом может препятствовать тому, чтобы душа жила в мире мыслей духовных. – Мысли о божестве, мысли о духовной жизни души, мысли о нравственном бытии образуются и действуют в душе независимо от чувственных органов; они живут в душе, действуют на чувствования и желания души, раскрываются и усовершаются в душе без участия деятельности организма телесного или только со слабым участием, получая извне поводы к переменам. – Потому с телом или без тела остается душа – это для деятельности души в мире духовных её мыслей все равно (или почти все равно), и следовательно, разлука души с телом ни почему не может остановить жизни души в мире мыслей духовных. – Вообще, самосознания ничто не может отнять у души. Это – неотъемлемая принадлежность ее духовного бытия; без того она не была бы духом и стала бы в ряд неразумного бытия. Пусть болезненный разрыв её с телом, на короткое время, наведет мрак на её сознание, как это бывает в жестоких болезнях; но пройдет это короткое время, и самосознание придет в свою силу и снова беспрепятственно будет продолжать свою деятельность, как ничем и никем неотъемлемая собственность души. – Не забудем притом тех весьма многих опытов, когда душа в самые последние минуты земной жизни оказывает такую живость деятельности, такую ясность мыслей, такую свежесть чувств и желаний, какие вовсе не отвечают погасающей жизни телесного организма. В таких опытах не в полном ли свете выставляется на вид независимость души и её самосознания от телесного организма или, еще более, – господственная власть души над самим разрушающимся организмом? Если же так, если самосознание – неотъемлемая принадлежность духовного бытия души: то душа по разлуке с телом не может долго оставаться в состоянии неопределенном, ей необходимо дойти до положения известного, до того, которое определится состоянием нравственного бытия её, то есть до состояния или блаженного покоя, или муки, как последствий нравственной её жизни. – Все лучшие расположения, все святые желания, все высокие мысли, все, чего человек достигал усильными стремлениями и самопринуждением во славу Божию, – неотъемлемая собственность духа и с известного момента, смотря по состоянию души, должно воскреснуть в самосознающей душе, к её вечному покою. Точно так же сознание душевных и чувственных грехов начнет собою, в душе грешной, ряд мук и томлений. Так должно быть, по неотъемлемости самосознания, в душе бессмертной.

С другой стороны, быть не может, чтобы премудрый правитель духов дозволил душе оставаться в состоянии неопределенном целые тысячелетия, до суда всеобщего. К чему бы было такое состояние души? Нельзя указать ему цели ни в самой душе, ни в чем-либо другом. Премудрый назначает состояния, сообразные со свойствами создания, и никогда не действует вопреки своим советам о тварях. Дав душе нравственный закон, Он не захочет остановить действий его в ней по переходе в вечность; действия закона в душе должны открыться в душе, как непременная воля Божия, с полною свободою, тем паче что не будет более препятствий к тому, поставляемых здесь толпою разных житейских развлечений. – Пусть же не обольщают себя мечтою, будто за смертью еще не скоро последует расчет с грешником. Если на всеобщем суде правда Божия должна оправдаться перед вселенною в отношении к судьбам человечества: то она же оправдает себя наперед и перед каждою душою в её земной участи; она скажет там нечестивому: «Ты наслаждался счастием земной жизни, не заботясь о правах правды вечной, – теперь тебе другая доля»; она скажет и страдальцу земной жизни: «Ты не знал покоя на земле, выполняя волю Бога твоего, – теперь успокойся».

Вси бо не успнем, вси же изменимся. О каком успении говорит св. апостол? Об успении ли души по разрешении её от тела? Нет. Он называет сном смерть телесную. Смерть – сон. Какое прекрасное название! И его могло дать только христианство, которое так ясно показывает в будущности пробуждение телесного состава к новой жизни. Тогда как смерть есть всеобщее наследство детей Адама, так же, как воскресение есть дар нового Адама – Христа Господа, апостол по отношению к людям последнего времени не допускает действия смерти. Вси бо не успнем, вси же изменимся, или как он же говорит, мы живущии оставшии – восхищени будем (1Сол. 4:17). Отчего это? Это тайна, – говорит он. Се тайну вам глаголю. Тайну составляет то действие, которое совершится над людьми живыми последнего времени силою воскресения. Действие воскресителя обнаружится в них особенным явлением, изменением живого телесного организма, которое прострется до того, что измененное тело восхищено будет на облака. Итак, апостол открывает нам тайну, но не тайну бытия души, отрешенной от тела.

Обратимся к другим наставлениям Св. Писания за разрешением нашей тайны.

Что такое жизнь до гроба и жизнь за гробом по учению Св. Писания? Жизнь до гроба есть сеяние, а жизнь за гробом есть жатва. В жизни земной поведено нам трудиться для добра; а в той жизни указывают нам воздаяние за труды. Настоящее и будущее поставлены между собою, как семя и плод. Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет, говорит апостол. Сеяй в плоть свою от плоти пожнет истление: а сеяй в дух от духа пожнет живот вечный (Гал. 6:6–7.) Сеяй скудостию, скудостию и пожнет: а сеяй о благословении (щедро) о благословении и пожнет (2Кор. 9:6). Кийждо свою мзду приимет по своему труду (1Кор. 3:8). Видите, не долго ждать награды за труд; не долго ждать воздаяния за жизнь земную. Жатва или награда явится вслед за тем, как смертью окончится посев или труд. Значит, вслед за смертью последует определенное состояние души, сообразное с жизнью её до гроба, состояние или скорбного томления духовного, или жизни радостной, состояние или обильное утешениями, или печальное и горькое. Откровение изображает нам смерть как бы пришествием мздовоздаятеля; так близко поставляет оно награду за жизнь к мгновениям смерти те лесной. Дерзающе убо всегда и видяще, яко живуще во теле отходим от Господа, верою бо ходим, а не видением: дерзаем же и благоволим паче отыти от тела и внити ко Господу (2Кор. 5:6–8). Мне еже жити, Христос и еже умрети приобретение есть… Одержим есть от обою, желание имый разрешитися, и со Христом быти, много лучше паче (Фил. 1:21, 23). Видите, святые Божии ожидают переселения ко Господу след за смертью своею; они потому и предпочитают смерть продолжению странствования земного, что за смертью ожидает их блаженное пребывание с Господом. Точно так роскошный богач вслед за смертью попал в ад и бесполезно просил оттуда Авраама о облегчении его участи; братья его еще были живы, а он уже терзался муками (Лк. 16:22, 25). Лежит человеком единою умрети, потом же суд, учит св. апостол (Евр. 9:27). Он не полагает промежутка между смертью и судом, и указывает на суд частный, неизбежный для каждого, как неизбежна смерть.

Точно так учили св. отцы Церкви. «По отшествии из здешней жизни, – учит св. Златоуст, – мы предстанем на суд, дадим отчет в делах своих… Вступим же на путь добродетели, да с упованием, приличным христианину, предстанем на тот суд и получим обещанные блага. Если ты поносил кого, если сделался врагом кому-либо: примирись до судилища, все разреши здесь, чтобы тебе без скорби увидеть то судилище». «Совершенно справедливо и очень спасительно верование, – говорит блаженный Августин, – что души бывают судимы, как только исходят из тел, прежде, нежели явятся на суд, где они будут судимы уже в телах воскресших».

Так, други мои, вслед за смертью последует суд для каждого из вас, блаженство или мука будет участию нашею. Тем же убо дóндеже время имамы; да делаем благое ко всем (Гал. 6:10). Пока длится время подвигов и заслуг, будем подвизаться по воле Божией. Пока идет время труда, не будем беззаботны о своей душе. Грешники! много грешили мы. Поспешим каяться, поспешим исправить, что можно. Мало добрых дел у нас? Поспешим молить благодать Божию, чтобы дала нам силы прибавить что-нибудь нужное для вечности, например, дух смирения, дух милосердия. О! други мои! пусть евангельский образ богача, бесполезно молящего в аду об облегчении мук своих, как можно чаще является взору нашему. Пусть как можно чаще повторяется душою нашею ответ праведника богачу: между нами и вами пропасть велика утвердися (Лк. 16:26). Пусть страх суда Божия, грозного для грешников, будет беспечность нашу, гонит от нас прелести золота и честей, оберегает душу от порывов гнева и гордости. Если же на долю нашу пришлось терпеть клеветы и поношения людские: потерпим, – чтобы было с чем туда явиться потерпим, терпеть здесь не долго, а долго жить там. Аминь.

Источник: Архиепископ Филарет (Гумилевский) «Слово о загробной жизни» (по материалам сайта Азбука.ру)